"СВИРЬ" Союз десантников Эстонии

Подарили тете Зине боевую машину марки ЗА 90!Любое расстояние теперь по плечу!

Фото 16.04.2018, 11 57 03

В эту Пасхальную неделю нам исполнилось 10 лет

Союзу десантников Эстонии Свирь исполнилось 10 лет.Все начиналось в апреле 2008 года.Первый призыв из Эстонии в знаменитый 300 полк 98 Свирской дивизии,встретился спустя 30 лет ,в составе дембельской роты.Сейчас мы прибавили к нашим годам еще по десятку лет.Не всех уберегли,потеряли Лембита,Валерку,Ваську Сокола.Кто то ушел в запас,кто то просто ушел,но мы по прежнему живы!Теперь каждый из нас живет за пятерых десантов.Тяжело?Справимся.С нами в строю тетя Зина,она пример стойкости и бодрости духа.С нами в строю уже и наши внуки.Да и НИКТО КРОМЕ НАС ,в наших сердцах.Всех наших ребят с нашим юбилеем.Всем огромный привет ,всех помним!

До ВЕЛИКОЙ победы 25 дней

Дмитрий Быковский,разведрота ВДВ

image (1)
БЫКОВСКИЙ ДМИТРИЙ АНАТОЛЬЕВИЧ
актёр театра и кино

Биографический очерк
(основан на реальных событиях и личных наблюдениях)

ПУТЬ АКТЁРА
Быковский Д.А. родился 29 января 1969г. в г.Фрунзе Киргизской ССР в семье рабочих. Отец его работал кузнецом, а мать – медсестрой. В семье было трое детей и все мальчишки: старший – Дмитрий и двойняшки – Валерий и Александр, родившиеся на 3 года позже своего старшего брата. С появлением в семье младших братьев, то есть с 3-летнего возраста, маленький Дима стал для своих родителей «уже большим» и «взрослым», за ним закрепился почётный семейный статус – «мамин помощник». Дима старался соответствовать присвоенному статусу и ответственно присматривал за младшими детьми по маминому поручению, но, втайне от родителей, мечтал обменять братьев на хорошеньких соседских кроликов.
В детстве Дмитрий был непоседливым ребёнком, учёба в школе давалась ему с трудом, сказывались бунтарский мальчишеский нрав и творческая натура. В школьные годы Дима дополнительно обучался игре на аккордеоне и занимался водным поло в спортивной секции. Кроме того, на него были возложены ежедневные домашние обязанности: вовремя затопить печь, накормить скотину (семья жила в частном доме и вела своё хозяйство), сделать уроки самому и присмотреть за братьями, вследствие чего, на реализацию своих детских творческих проектов в стенах дома и на улице времени оставалось мало, да и влетало за них Дмитрию от отца с лихвой. Вот и приходилось в полной мере реализовываться творческой личности в школьных стенах, что вызывало восторг и хохот у одноклассников, а так же негодование учителей и ярость родителей, а самому Дмитрию давало возможность ещё раз ощутить на себе тяжёлую руку отца-кузнеца.
Окончив 8 классов средней школы, мечтающий с детства быть моряком, романтик Дмитрий поступил в речное училище в г.Череповец. Однако, красивые детские представления о моряках-путешественниках и их морских приключениях шли вразрез с преподаваемыми в училище предметами. Мечты с каждым уроком лопались, как мыльные пузыри. Обучение в речном училище казалось Дмитрию невообразимо нудным и скучным, а профессия моряка, на которую он обучался, перестала быть заманчивой перспективой. В юном курсанте шла нестерпимая война между собственным внутренним «Я» и «сыновьим долгом». «Я» кричало: «Бросай всё и беги! Это не твоё!», а «сыновий долг» науськивал: «Доучись! Что ты скажешь родителям?!?». Из чувства долга Дмитрий продолжал обучение, но его взбунтовавшееся «Я», находясь в стенах ненавистного училища, всё чаще вспоминало о своей творческой природе: откровенно хулиганило, мучало преподавателей и нередко заставляло краснеть самого Дмитрия. Как результат, спустя два года обучения, Быковский был торжественно отчислен из речного училища, чему был несказанно рад он сам и весь педагогический коллектив.
Возвращаясь из Череповца домой в Киргизию, 16-летний Дмитрий скорби по скоропостижно-скончавшейся детской мечте не испытывал и новой мечтой обзаводиться не спешил. Надо же отдохнуть наконец-то! Эйфория от беззаботного бытия мгновенно испарилась, как только Дмитрий переступил порог родительского дома. Не скупясь на крепкие, очень крепкие и изысканно-крепкие русские слова, отец объявил своё отрицательное отношение к отчислению сына из училища и вынес вердикт: «Виновен! Приговаривается к работе электромехаником на Киргизском камвольносуконном комбинате!». Невыносимую трудовую повинность приговорённый Дмитрий нёс в течение 2-лет, работая с 8.00 до 17.00 часов 5 дней в неделю. Внутреннее «Я» Дмитрия тихонечко скулило и страдало в глубине его души, но сопротивляться исполнению отцовского приговора не смело.
Долгожданное освобождение из комбинатного плена свершилось осенью 1987 года, когда Быковского призвали в армию. Дмитрий ликовал! Всё его природное нутро радостно визжало: «Ты больше не электромеханик, Димон!» и это было счастьем.
Служил Дмитрий в разведовательно-десантной роте войсковой разведки, в Венгрии. В период прохождения службы Быковский участвовал в конкурсах самодеятельности, в которых разыгрывал с сослуживцами театральные сценки; осуществлял музыкальное сопровождение на выездах роты, исполняя песни под гитару; офицеры не редко приглашали его в качестве певца и музыканта на какие-либо мероприятия. Дмитрий стал замечать, что в моменты творческого проявления он находится в невероятной гармонии со своим строптивым внутренним «Я», с рождения испытывающим тягу к публичным и не всегда безобидным выступлениям. В моменты репетиций и выступлений склонное к эпатажу «Я» не мешало Быковскому, а напротив сливалось с ним в экстазе, чувствовало себя удовлетворённым и счастливым. Сослуживцы и командиры стали пророчить Дмитрию актёрское будущее, уверяя его в необходимости поступления в театральный ВУЗ, да и ему самому нравилось помечтать об актёрской карьере. Однако, всерьёз к своим мечтаниям Дмитрий не относился, поскольку поступлению в институт мешало отсутствие у него полного среднего образования (10 классов) и абсолютная уверенность в том, что в театральные институты поступают только по «блату», коего не было ни у него самого, ни у его родителей.
Отслужив 2 года в армии и возмужав, в звании старшины Быковский вернулся в родной город Фрунзе. Это был конец 1989 года. Огромная страна СССР разваливалась по частям, политические потрясения следовали друг за другом. Уровень жизни населения неумолимо снижался, людям приходилось приспосабливаться к «новому времени» и учиться выживать. Дмитрий пытался влиться в социум: работал сварщиком на заводе по ремонту дорожно-строительных машин, затем – укладчиком асфальта, довелось поработать и сапожником. Одновременно Быковский обучался в вечерней школе, где окончил 9 и 10 классы и получил таки аттестат о полном среднем образовании (на всякий случай).
В 1993 году семья Быковских вынуждена была продать всё своё движимое и недвижимое имущество, и уехать из г.Фрунзе. В связи с распадом СССР, к этому времени у так называемого «коренного населения» Киргизии к русским развилась устойчивая неприязнь, стремительно перерастающая в ненависть, следствием чего становились даже убийства русских по мотивам национальной розни. Оставаться в Киргизии было не безопасно и Быковские уехали на родину матери Дмитрия – в Воронежскую губернию, где и обосновались.
По приезду на «новую землю» Дмитрий устроился работать сапожником, но работа удовольствия не приносила, всё его нутро требовало перемен и романтики. В поисках оных Быковский решил устроиться на службу в СОБР и даже прошёл отбор, в том числе по рукопашному бою, в котором ему изрядно подрихтовали физиономию. Не забракованный в отборочных турах и пригодный к службе в СОБРе, Быковский пришёл в Отдел Кадров для оформления контракта. И вдруг, как-то очень неожиданно для всех, выяснилось, что страны СССР больше не существует, что бывшие республики Союза стали теперь другими государствами, в том числе и Киргизия, где родился и вырос Быковский. Таким образом, кадровые работники постановили: поскольку Дмитрий оформляется на службу в государстве, именуемом теперь Россией, то не мешало бы ему для начала оформить российское гражданство. На этом служба Быковского в СОБРе закончилась, оставив на память чувство досады от напрасно расквашенного носа в отборочном бою.
Жизнь продолжалась, как и работа Дмитрия сапожником, но последняя его ни как устраивала. Внутреннее «Я» постоянно напоминало о себе, требовало реализации и не только в кругу друзей, оно жаждало настоящего удовлетворения. В это время Дмитрий узнал, что в Воронеже расположен Государственный Институт Искусств (ВГИИ). Может это судьба? Ведь в театральный ВУЗ ему советовали поступать ещё в армии. Да и в после армейские годы Быковский часто слышал от людей подобные советы. Да, собственно, сейчас он уже и сам понимал, что сможет попытаться реализовать свои творческие амбиции, только получив актёрское образование. Иного профессионального пути Дмитрий для себя не видел.
Набравшись смелости, хорошенько подготовившись и отбросив предрассудки о возможности поступления в подобные ВУЗы только по «блату», в 24 года Быковский с первого захода поступает в Воронежский Государственный Институт Искусств на театральный факультет. Внутреннее «Я» ликовало вместе с Дмитрием! Это была первая личная победа! Дмитрий учился в Институте с удовольствием, впервые в жизни он испытывал неописуемый кайф от учебного процесса. Наконец-то Быковский нашёл то, что искал, он стал един со своим творческим нутром и мог быть настоящим!
Окончив Институт и став дипломированным актёром, в 28 лет Дмитрий уехал в Волгоград, где устроился работать по профессии в Новый Экспериментальный Театр (НЭТ). Работа в театре приносила скромный доход, денег катастрофически не хватало. Что бы как-то сводить концы с концами Дмитрий подрабатывал пением в кабаках и, надо сказать, пользовался популярностью у посетителей питейных заведений. Ресторанная публика щедро одаривала актёра долгожданными аплодисментами и неплохим денежным вознаграждением за исполнение песен «на заказ». Что же касается театральной деятельности Быковского в НЭТ, то она не приносила актёру положительных эмоций. На протяжении трёх лет он слушал обещания руководства о больших ролях, но по факту ему доставались лишь эпизодические роли и неприметные роли других актёров, которых он замещал в случае их болезни. Собственная нереализованность и несостоятельность в театре заставляли Дмитрия чувствовать себя униженным, что ни как не увязывалось с потребностями внутреннего «Я» и возможностями молодого актёра. Как результат, оскорблённое «Я» Быковского вновь, как когда-то в школе и в речном училище, показало руководству театра свою любимую театральную постановку под названием «Кузькина мать». Показательное выступление произвело на руководство ошеломляющее впечатление. Дмитрий был уволен .
Из Волгограда Быковский перебрался в Липецк, устроился актёром в Липецкий муниципальный театр, где играл роли в детских сказках, что так же его мало удовлетворяло. Неужели он так долго находился в поиске профессиональной гармонии для того, что бы потом всю жизнь играть говорящих сказочных животных? В период душевных терзаний актёра в Липецк приехала Леонова Наталья Владимировна – петербургский театральный режиссёр, с целью постановки спектакля «Левша». Фортуна улыбнулась Дмитрию и «договорилась» с Леоновой Н.В. о том, что бы последняя взяла на главную роль Левши в своём спектакле именно Быковского. Спектакль пользовался успехом у зрителя, Леонова Н.В. была довольна игрой актёра и часто хвалила его. Дмитрий же всё больше убеждался в том, что ему становится слишком тесно в муниципальном театре Липецка и мысли всё чаще уносили его на театральные подмостки Санкт-Петербурга. Не без участия Леоновой Н.В. Дмитрий собирал информацию о петербургских театрах и остановил свой выбор на Большом Драматическом Театре им. Г.А.Товстоногова. Конечно же БДТ! Какой же другой театр мог выбрать Быковский, давно подружившийся со своим амбициозным внутренним «Я»?! Решение было принято и, спустя всего год работы в Липецком театре, Дмитрий уехал покорять Санкт-Петербург.
В назначенный день, для показа своих возможностей в Санкт-Петербургский БДТ прибыло около 50 профессиональных актёров, в числе которых был и Быковский. Все амбициозные и несомненно талантливые. Просматривал претендентов лично Лавров Кирилл Юрьевич, являвшийся в то время художественным руководителем именитого театра. Быковский показал ему «своего» Чеховского Медведя. Результаты показа ошеломили: из 50 актёров, участвовавших в конкурсе, Лавров К.Ю. выбрал именно его. Эмоции накрыли Дмитрия с головой, он с трудом верил в реальность происходящего. Так, в ноябре 2003 года Быковский был принят в БДТ на должность артиста драмы.
Первой ролью Дмитрия в БДТ была роль Джозефа Смикерса в спектакле «Пиквикский клуб». Быковский впервые стоял на одной сцене с великими известными актёрами, его переполняли чувства неудержимой радости и гордости за самого себя. «Это – фантастика!» – думал Дмитрий. Забыть такое невозможно!
Следующими ролями Быковского в БДТ были: роль капитана Багаева в спектакле «Мотылёк»; роль лейтенанта Щусь в спектакле «Весёлый солдат»; роль Вакулы в спектакле «Ночь перед Рождеством»; Никиты во «Власти тьмы»; Герцога Альбы в «Дон Карлосе». Дмитрий отдавался ролям без остатка, жил сценическим действием, увлекая за собой зрителя и срывая заслуженные аплодисменты. Однако, не смотря на успешную карьеру Быковского в БДТ, в августе 2014 года он уволился из театра. Причиной тому явилась смена художественного руководителя, который пересмотрел классическую драматическую концепцию Товстоноговского театра, расставив приоритеты в пользу современной европейской режиссуры. Дмитрий не мог смириться с такими нововведениями. Они идут вразрез с его личными представлениями о драме и классическом театральном искусстве, да и участвовать в европеизации родной культуры он не желает – не позволяет русский дух.
Параллельно с работой в театре Дмитрий пробовал себя и в кино, играя в 2003 году в основном эпизодические роли в телесериалах. А в 2004г. в Санкт-Петербурге на киностудии «Панорама» начали снимать сериал «Ментовские войны», повествующий о рабочих буднях сотрудников милиции. Без предварительных проб Быковский был утверждён на одну из ролей сериала, а именно: на роль оперуполномоченного, капитана милиции Иванова Евгения Егоровича по прозвищу «Джексон». Сериал возымел у телезрителя ошеломляющий успех. Герои сериала, в том числе «Джексон» Быковского, настолько полюбились зрителю, что создатели фильма до настоящего времени снимают продолжение за продолжением. Благодаря сериалу Дмитрий стал популярным и узнаваемым актёром. Телеэпопея «Ментовские войны» явилась для Дмитрия отправной точкой в мир кино. Быковского заметили, он стал профессионально востребованным полюбившимся зрителю актёром. В настоящее время фильмография актёра насчитывает около 70 работ, полный перечень которых можно с лёгкостью найти в Интернете.
Вместе с тем, Дмитрий не обделяет вниманием и свои вокальные данные, которыми наградила его природа. С 2003 по 2007 год Быковский являлся солистом группы «Пятилетка», успевшей за 4 года записать 5 музыкальных альбомов и найти своих почитателей. Проект «Пятилетка» для Дмитрия являлся так называемым «пробником» во время поиска своей музыкальной ниши. В настоящее время Дмитрий и как актёр, и как вокалист занят в мюзикле «Безымянная звезда», где он исполняет роль брутального Грига. Кроме того, он не безуспешно занимается своей сольной музыкальной карьерой: записывает новые треки, планирует в ближайшее время выпустить сольный альбом, участвует со своими песнями в сборных концертах, выступает на частных мероприятиях. Его песни трогают за душу слушателя и ни кого не оставляют равнодушным, равно как и всё творчество.

Повествователь: жена и соратник – Быковская Наталья Николаевна.

Ян Цапник-ВДВ,взвод разведки

uzn_1475158764

<Ян Цапник: «В армии я выполнял свой долг перед Родиной, чем до сих пор горжусь»

— Известно, что у вас очень непростая биография: сначала спорт, потом спецназ, а после — театральный институт. Почему такой разброс, с чем это связано?

— Давайте, расскажу по порядку, и вы все поймете. Мой папа — актер, а мама — спортсменка. Поэтому мама мечтала, чтобы я стал актером, а папа — спортсменом. (Улыбается.) И детства в привычном представлении у меня не было: я то играл в музыкальной школе на скрипке, то в театре — роли мальчиков, пока не вырос из всех костюмов. Потом учился в Школе Олимпийского резерва, стал мастером спорта по гандболу и играл в дублирующей лиге. Хотел поступать в Институт физкультуры и спорта имени Лесгафта, стать тренером. Но на тот момент у меня уже были различные травмы, и я понимал, что профессиональный спорт до хорошего меня не доведет. Поработал поваром-кондитером третьего разряда на швейной фабрике для глухонемых, мне это в жизни тоже пригодилось… Да, много профессий было мною изучено! Хотел даже летчиком стать. Но поскольку я учился в спортивном классе и за два последних года в школе был всего шесть месяцев, а все остальное время проводил на соревнованиях, то о сдаче математики и прочих предметов на отлично и речи быть не могло. Поэтому, кроме театрального института, у меня никакой иной дороги не было. (Улыбается.) Вот я туда и поступил, причем еще до армии, в 1985 году. А после второго курса ушел служить.

— И потом, когда отслужили, восстановились?

— Не совсем так. Получилось, что я проезжал через Питер и до моей десантной формы «докопался» начальник патруля. Он получил в грудную клетку, а мне пришлось уносить ноги. И когда я пробегал по Моховой, то увидел театральный институт. И подумал: зачем мне ехать в Свердловск, где мой курс уже заканчивает обучение, когда можно учиться здесь? Как был в форме, так и пошел в институт. И мне повезло: мастер сказал, что набирает большой курс. Мне предложили что-то прочесть. Я вспомнил программу, с которой поступал в первый раз, прочитал все то же самое. Мастер попросил сыграть на инструменте, а там как раз лежала скрипка… Так меня и взяли.

«АКТЕР — ЧЕЛОВЕК, А НЕ АВТООТВЕТЧИК»

— Я так понимаю, что при создании образа отчима-десантника в фильме «Горько» вы были консультантом. Ведь вы не понаслышке знаете, что такое десантные войска.

— Ну, консультантом — это громко сказано. Но люди, писавшие сценарий, не служили в специальных войсках. И иногда режиссер и один из сценаристов Андрей Николаевич Першин — он же Жора Крыжовников — разрешал мне добавить что-то свое.

— Например?

— Ой, сейчас всего и не вспомню. Одна из шуток, которую я предложил: «Не открылся основной — не фиг дергать запасной». Это о парашюте. Это все из армии, из моей жизни!

— Скучаете по армейским временам?

— Люди всегда скучают по своей молодости. Тогда я был молод, и мне было здорово и комфортно жить. И в армии я выполнял свой долг перед Родиной, чем до сих пор горжусь.

Между небом и землёй (фильм 1975)

Фильм Между небом и землей снимался в 98 Свирской дивизии,в городах Кишинев и Болград.Однополчане увидят в фильме наше КПП.Песню Ждет меня Люся исполняла не одна рота.В общем это очень хороший фильм про ВДВ.Смотрим

“В зоне Особого Внимания”

Не все знают, что в сцене, где прапорщик Волентир вступил в рукопашную с группой сбежавших уголовников, актёра Михая Волонтира заменил известный мастер единоборств Тадеуш Касьянов, хотя в титрах фамилия не упоминается. Кроме этого, Касьянова отчётливо видно пробегающим по коридору в конце фильма, при захвате ЗКП.

11111111
По словам исполнителя главной роли, Бориса Галкина:
…история, рассказанная в фильме, — абсолютная правда. Был реальный случай, когда во время учений прапорщик и офицер с двумя солдатами обезвредили банду бежавших из колонии рецидивистов. Военный журналист Евгений Месяцев, проведя собственное журналистское расследование, написал об этом сначала блестящий репортаж, а затем и киносценарий.

Разведчики ВДВ в действительности не носят голубые береты на задании, но, по словам режиссёра фильма А. И. Малюкова, командующий ВДВ генерал В. Ф. Маргелов лично потребовал, чтобы именно эти головные уборы присутствовали в фильме: …Маргелов категорически, в свойственных ему ярких и сочных выражениях, объяснил мне, что он за голубой берет готов порвать глотку каждому. И голубой берет обязательно должен быть на головах наших героев. А голубой берет, конечно, это яркое пятнышко и по законам разведки, это не должно было быть, но здесь это некий символ рода войск.

В фильме самолёты не имеют опознавательных знаков. В военно-транспортной авиации ВВС использовались Ил-76 в ливрее и с бортовыми номерами «Аэрофлота», но демонстрировать это было недопустимо; поэтому кадры с самолётами ретушировались вручную:
Командующий ВТА выделил нам этот витебский полк для съёмок, он и снимался. И это была, конечно, мощь. Взлетал полк весь, машина за машиной. Сначала загружался весь десант — техника, личный состав. Потом он пошёл на взлёт и это было грандиозное зрелище.

33333
А когда мы смонтировали, пришёл офицер, по-моему подполковник, или даже майор — военный цензор. Достал брошюрку и показывает: «Видите, утверждено Верховным советом, и написано, что самолёты, раскрашенные в цвета „Аэрофлота“ (а все Илы были раскрашены в цвета „Аэрофлота“ с флагом на хвосте), не могут участвовать в военных мероприятиях. Вот если мне отменит Верховный совет эту строчку — я разрешу. А пока выбросить».

И весь этот мощнейший, самый дорогостоящий эпизод вылетел из картины. А оставшиеся кадры, тогда же не было компьютеров, цех комбинированных съёмок сидел и по кадрику замазывал флаги и надписи «Аэрофлот» на самолётах которые, всё-таки, остались, для того чтобы связать сюжет. Поэтому пристальный глаз зрителя может увидеть там такое сопливое пятно вместо хвоста. Это адова работа! И ничего сделать было нельзя.

Много отснятого материала не попало в фильм, в том числе по соображениям секретности. В дальнейшем эти плёнки были утилизированы, поэтому выход режиссёрской версии фильма принципиально невозможен.

6666
В конце фильма звучит «Песня десантников» («Лишь недавно учились мы…») (музыка М. Минкова/слова И. Шаферана) в исполнении Вадима Козина, написанная ещё в 1970 г. и тогда же спетая Эдуардом Лабковским.

Эпизод, когда группу Тарасова окружают в болоте и через громкоговорители предлагают сдаться, практически дословно воспроизведён в телесериале «Диверсант». Отличие только в том, что в «Диверсанте» немцы крутят не песню А. Пугачёвой, а «Лили Марлен» в исполнении Лале Андерсен, а командира разведгруппы играет Галкин-младший.

Исполнитель роли радиста Игорь Иванов не участвовал в озвучке фильма по причине того, что сразу после съёмок фильма был призван в армию. В дальнейшем в кино он снимался только в эпизодических ролях, но в качестве второго режиссёра снял множество известных фильмов.

Герои фильма лейтенант Тарасов и прапорщик Валентир встречаются в компьютерной игре S.T.A.L.K.E.R.: Зов Припяти.
Актер Михаил Чигарев в этом фильме играет гвардии старшего лейтенанта Кирикова, а в фильме «Ответный ход» − другого персонажа: начальника штаба гвардии подполковника Кочубу.
После выхода фильма в прокат конкурс в Рязанское высшее воздушно-десантное командное училище вырос до 20 человек на место.

222222
Егоров на бегу поёт песню из мультфильма «Винни Пух». В реальной жизни, при беге (а особенно при марш-броске) нельзя петь. Даже говорить нельзя — от пения или разговора сбивается дыхание.

1_2222
Из фильма было вырезано много моментов (в том числе и документальных) из-за соображений соблюдения секретности. К сожалению, весь этот материал был уничтожен в процессе монтажа. Поэтому режиссёрской версии никогда не будет.

Группа Тарасова оснащена малогабаритной радиостанцией Р-126, которая демонстрирует совершенно невозможные для нее свойства: обеспечивет связь на сотни километров, принимает вещательные станции, служит радиомаяком и даже пеленгатором. В то же время, она перестраивается на другую волну от легкого толчка, что немыслимо для военной аппаратуры. Автор:
sashaalx

Памяти Альберта Евдокимовича Слюсаря

За Спецназ! За ВДВ!

n3115-00019
Сумерки. Наступает час спецназа. Все документы, фотографии, блокноты, личные вещи сданы в штаб, убраны там в конверты и закрыты в сейфы. Теперь все они, бойцы группы специального назначения, безымянны. Точнее, имя у них есть, одно на всех — радиопозывной группы. И голос радиста теперь — их голос. Усталый, короткими сообщениями, он будет докладывать о пройденных километрах, точках стояния, местонахождении и маршрутах. О выполнении задач. Об уничтоженных объектах противника, о трофеях и пленных.

Но может так случиться, что именно он, этот голос, еле слышный, мертвеющий, отправит в эфир — сквозь треск помех и автоматных очередей — последнее: “Прощайте, ребята! Нас больше нет…” Спецназ не знает жалости, но и сам её ни у кого не просит.

Много лет назад, когда только начиналась та, первая война, я прилетел в Чечню с полком разведки ВДВ. Созданный буквально за год до того, этот полк был качественно новой боевой единицей. Он был сформирован с учетом опыта использования армии в национальных конфликтах, и имел в своем составе, кроме боевых подразделений, собственные разведывательные подразделения, причем не только войсковые, но и агентурные, технические. А также отряд психологических операций со своей типографией, теле- и радиостанцией. И отряд беспилотных самолетов-разведчиков — до того вообще невиданное дело для линейных частей. В общем, это был мощный кулак, который перекрывал практически весь спектр конфликтных ситуаций, с которыми мог столкнуться в ходе выполнения боевой задачи. И так получилось, что полк спецназа разведки Воздушно-десантных войск был в декабре 1994 года едва ли не единственной полноценной и полнокровной боевой единицей на все Вооруженные Силы России. Создавал его, неторопливо и тщательно, начальник разведки ВДВ полковник Павел Поповских, отбирая для будущей элитной части лучшие подразделения ВДВ. 218-й батальон “спецназа”, геройски проявивший себя в Карабахе, Приднестровье, Абхазии, стал основой этого полка, а к нему Поповских добавил “непромокаемый” (по шутке ВДВ) 901-й десантно-штурмовой батальон, выдержавший годичную блокаду в осажденном Сухуми. Всего за год из этих двух батальонов сложился элитный, абсолютно новый в современном военном строительстве полк, идеально приспособленный для участия в локальных конфликтах.

И уже 1 января 1994 года полк, как последний резерв всей российской армии, бросили в Грозный. Полк спецназа не имел ни пушек, ни танков, ни минометов. Всего четыреста бойцов с легким стрелковым оружием да десяток бэтээров — вот и все силы десантников. А в городе, после разгрома и гибели 131-й бригады, 81-го полка, после отступления штурмовых группировок на одного российского солдата приходилось пять боевиков. И казалось, что полный разгром и гибель остатков наших войск уже неизбежны. Вот в эти часы полк с боем прорвался к генералу Рохлину. Тогда-то и стали понятны мудрость и дальновидность разведки ВДВ, создавшей и обучившей этот полк. С первых часов разведчики перехватили инициативу у боевиков. Умелые, отлично обученные, психологически закаленные спецназовцы были совсем не похожи на растерянных и деморализованных “срочников”, формированиям которых ещё только предстояло в горниле этих страшных боёв стать настоящими боевыми частями. И с первых часов “спецназовцы” начали жёстко навязывать боевикам свою волю, “ломать” их отработанные схемы боёв с русской армией и беспощадно “утилизировать” опьяненных успехом, уверенных в безнаказанности боевиков Дудаева.

Для начала полк ушёл с простреливаемого пятачка больничного комплекса, где, фактически как в осаждённой крепости сражалась сводная группа корпуса Льва Рохлина, единственного оставшегося неразгромленным в трагическую ночь 1 января, но блокированного и фактически окружённого. Ушёл вперёд, фактически в тыл дудаевцев, организовав свой защищённый плацдарм в одном из кварталов. Это было необходимо, чтобы использовать главное преимущество “спецназовцев” — скрытность, при которой разведгруппы превращаются из малочисленных легковооружённых отрядов в грозное оружие — стилеты, способные проникать глубоко в плоть врага и доставать до самых его уязвимых и жизненно важных точек…

Уже через двое суток после прорыва полка к Рохлину боевики окрестили его в эфире “президентским” и при одном упоминании о нем начинали нервничать. А еще через двое суток Дудаев издал приказ о запрещении прямых столкновений с “серыми волками” — эмблема полка, объявил их личными врагами и назначил огромные премии за каждого убитого “спецназовца” и особую премию за пленного. Эта премия так и осталась невыплаченной…

Не предназначенный для боев в городе, оснащенный одним только легким стрелковым оружием, сводный батальон “спецназа” ВДВ сломил сопротивление дудаевцев в этом районе и начал развивать наступление на президентский дворец. Переломным моментом борьбы за город стал штурм высотных зданий института нефтехимии и жилой 16-этажки, прикрывавших подход к “дворцу Дудаева” и господствующий над центром города. Несколько дней пехота, теряя людей, топталась на подходах к нему, но не могла продвинуться вперёд, настолько плотным был огонь боевиков и прочной их оборона. И тогда за дело взялись “спецы” “сорок пятого”. После тщательной разведки выяснилось, что ночью дудаевский гарнизон уходит на отдых, оставляя в мёртвом промёрзшем здании лишь дежурные расчеты. Решено было этим воспользоваться. Буквально просочившись в сумерках под самым носом дежурных расчётов и наблюдателей вдоль Сунжи, группа “спецназа” вышла в тыл боевикам. Применяя бесшумное оружие, приборы ночного видения, разведчики вошли в здание и, “зачистив” дежурные расчеты дудаевцев, буквально за руку вытащили к утру сюда подразделения не желавших верить в столь бесшумную победу мотострелков и артиллерийских корректировщиков. К утру это уже был опорный пункт наших войск, а ничего не подозревавший отряд боевиков, возвращающийся с рассветом на свои позиции, попал в засаду и тоже был полностью уничтожен. Одновременно с этим артиллерия прицельно накрыла площадь перед дворцом, куда приехал целый кортеж боевиков. С высоты захваченного здания весь центр Грозного был как на ладони! Это была одна из самых ярких операций спецназа в Грозном…

Дудаеву противостоял невысокий, худощавый, немногословный полковник, который прорвался в город на броне вместе со своими “спецами” и лично руководил разработкой и проведением каждой операции полка — начальник разведки ВДВ Павел Яковлевич Поповских. Тогда ему было сорок восемь лет…

Он мог не ехать на эту войну. Как не прилетели тогда сюда десятки комкоров, командармов и комдивов, отправивших в Чечню свои части, а сами оставшиеся в теплых штабных кабинетах. Но полковник Павел Поповских не мог поступить иначе. Ведь полк, брошенный последним резервом в бой, был его детищем, его душой, а значит, он должен был быть с ним. И потому Поповских не вылезал с передовой, лично ходил с группами на “боевые”.

Дудаев не знал, кто командует ненавистными ему “серыми волками”, но заочно приговорил его к смерти. Слишком велики были потери боевиков, и слишком горьким оказалось разочарование от выбитой из рук победы…

Тогда, в январе 1995, полковник Поповских и его полк спасли не только группировку генерала Рохлина, но и честь, престиж всей России, её армии от бесславного и позорного разгрома. Именно 45-й полк специального назначения ВДВ переломил ход боев за Грозный, нанес боевикам тяжелейшие поражения, овладел ключевыми узлами сопротивления и обеспечил удачное наступление других частей. Казалось бы, Родина оценит заслуги Павла Поповских по самой высшей шкале, но в жизни Павла Яковлевича наступила совсем другая страница…

Камера, затхлый кислый запах тюрьмы, беды — замурованных в каменных клетушках человеческих тел. Бесконечный, негасимый, воспаленный свет тусклой лампочки. Ночи без сна. Обида, боль, горечь. А в короткие минуты забытья — огромное голубое небо вокруг, свист ветра в ушах, парение на упругом батуте прохладного воздуха. И белый купол над головой…

Полковника Поповских и ещё пятерых спецназовцев из уникального офицерского подразделения обвинили в убийстве журналиста “Московского Комсомольца” Холодова.

…По телевидению блеклая, безразличная ко всему, кроме собственной исключительности, дикторша назвала его “бывшим полковником”. Прокуратура уже торопливо хвастается, что задержала “предполагаемого” убийцу Холодова. И этот “предполагаемый” и “бывший” — он. Торопится следователь, закрепляет “успех” операции по задержанию опасного преступника. Только кто же от него бегал-то? Никуда не скрывался, полковник на все допросы ходил. Да и куда ему бежать, а главное — зачем? Здесь — дом, здесь — семья, здесь — друзья и любимая работа. Бегает тот, кто за собой вину чувствует, кого грехи гнетут. А он в тот день поехал в военкомат за справкой о льготах на оплату квартиры. Там, на ступеньках у входа, его и арестовали.

О том, что в ближайшие две недели его арестуют, он знал. Первым признаком надвигающегося ареста стала постоянная слежка. Для него, профессионала-разведчика, обнаружить “наружку” за собой было заданием для первоклассника. Плотно вели, в несколько машин…

Вот как он сам рассказывает о тех страшных днях:

— Тюрьма для меня началась с того, что после первых допросов меня завезли в одно из отделений в районе Таганки. Там оформили арест и привезли в тюрьму. И первое, что я запомнил — запах тюрьмы. Его ни с чем спутать нельзя. Запах беды, застоявшийся запах горя. Серые темные стены. Железные двери. Почему-то много стука. Лязг ключей, лязг дверей, лязг затворов. Лампочка под потолком маленькая.

Сначала была одиночная камера, пока оформляли. А потом завели в камеру, где сидел уже бывалый народ, в смысле те, которые уже знали что, где и как. Мне начали объяснять, что тут можно делать, что нельзя. А потом начались обычные тюремные “круги”.

Сначала тебя забрасывают в камеру, где есть свободное место. Там ты проводишь несколько дней. За это время тюремное начальство и оперативная служба получают соответствующие указания от следствия по твоему режиму, и после этого начинаются перемещения. Тебя переводят в другую камеру, и начинается комплектование ее в соответствии с задачами, которые поставило следствие. То есть к тебе подсаживают одного или нескольких человек, которые, так сказать, “помогают следствию”. Создается атмосфера как бы наоборот. Специально подбираются лица психологически несовместимые, а если кто-то из этого “пресса” выпадает, то таких быстро отселяют. Только как-то сжился, привык — снова перемещение. Смысл такой “тусовки” очевиден и проверен годами — сломать человека, заставить его жить в предельном напряжении, на нервах, и тогда — глядишь, он “расколется” или начнет видеть в своем следователе “избавителя” от всего этого ужаса, будет готов подписать любую бумагу, лишь бы облегчить себе режим.

…До того дня в тюрьме я не бывал. Поэтому представить себе эту обстановку мог разве что по книгам или рассказам. Но какого-то глухого отчаяния или безысходности не было. Когда следствие начало “прессовать” мою семью и моих друзей, пугая их историями, как мне мучительно и плохо в “нечеловеческом тюремном быту”, мой хороший товарищ Володя Кравчук сказал моей жене: “Чем они его хотят напугать? Камерой? Так его жизнь никогда комфортом не отличалась. Казармы, полигоны, войны, общежития, интернаты. Нашли чем пугать. Он там выживет”. Володя был абсолютно прав. Следователи рассчитывали именно на то, что вся тюремная обстановка, психологический дискомфорт, вся эта среда обитания — она сломает, заставит опуститься, сдаться. Но вышло наоборот. После первых недель привыкания включился механизм адаптации. Я же всегда жил среди людей. Казарма, конечно, не тюремная камера, но опыт жизни — тот же. В тюрьме ведь тоже нет ничего своего, только еще в квадрате. И распоряжаться собой здесь так же не можешь, только в более унизительной и давящей форме. Например, в тюрьме тебя никогда не называют по фамилии. Открывается маленькое окошечко и, если вызвать нужно кого-то, то кричит: “Кто тут на П, кто тут на Б”? Называешь фамилию свою. Если та — то командуют: “На вызов”. Атмосфера, конечно, гнетущая, тяжелая. Но весь мой предшествующий жизненный опыт позволил мне адаптироваться…

…Через четыре года дело против десантников оглушительно лопнуло. Суд дважды полностью оправдал обвиняемых, не найдя их вины! Всем им вернули звания, награды и даже, после дополнительных судов, выплатили компенсации. И теперь остаётся только гадать, кому и зачем потребовалось засадить в тюрьму начальника разведки ВДВ, разгромить разведку ВДВ, попытаться расформировать и ликвидировать лучший в Вооружённых Силах полк “спецназа” ВДВ. Кому они стали бельмом на глазу? Случайно или неслучайно арест разведчиков состоялся вскоре после скандального отстранения от должности министра обороны Павла Грачёва, выходца из ВДВ, которого некоторые кремлёвские обитатели подозревали в излишних политических амбициях и даже обвиняли в создании собственной “спецслужбы” на базе разведуправления ВДВ…

К сожалению, по возрасту Павел Яковлевич уже не смог вернуться на службу. К тому же, и должность его занимал уже совсем другой человек, а подсиживать и выживать Поповских никогда не умел и не желал учиться этому “умению”… Но его сердце, его мысли, конечно, были с родным полком, с ВДВ…

— Конечно, я с первого дня второй чеченской войны душою и мыслями был там, — вспоминает Поповских. — Было очень обидно и горько, что я здесь, в тюрьме, а мои ребята там. По публикациям, по репортажам ловил все сообщения о моем полку. По мере своих сил пытался понять и представить, с чем сталкиваются там мои подчиненные. Потом начал писать. Подготовил несколько работ, в которых попытался систематизировать свой опыт. И для меня огромным облегчением было то, что они были опубликованы в “Независимом военном обозрении” и имели хорошие отклики. Хочется верить, что они пригодились. Очень обидно было видеть, что мы, как всегда, оказались к этой войне не готовы. Особенно на первом, самом трудном и драматичном этапе — когда боевики вторглись в Дагестан. Словно бы и не было перед этим почти трех лет первой вой­ны. Словно наш огромный опыт той вой­ны был просто стерт и забыт. Но потом, когда группировки возглавили Владимир Шаманов и Геннадий Трошев, ситуация была переломлена. Я отлично знал этих генералов. Шаманов — мой старый боевой товарищ. Это по-настоящему талантливый и яркий полководец. У него дар командовать войсками, воевать и побеждать. Из этой же плеяды и Геннадий Трошев. Еще на прошлой войне он показал себя блестящим командиром и организатором. У Трошева был талант “разруливать” самые трудные и безвыходные ситуации. При этом он еще и блестящий дипломат. Я думаю, что назначение этих двух легендарных генералов стало главным фактором, который и переломил ход войны…

Но от родных десантных войск Павел Яковлевич никуда не ушёл. Почти сразу по выходу на свободу он засел за написание второй редакции своего ставшего настоящим военным “бестселлером” “Учебника войскового разведчика”, этот новый учебник должен был вобрать в себя опыт всех двенадцати последних лет нашей истории. Опыт Карабаха, Приднестровья, Абхазии, Чечни и других локальных войн, которые сегодня являются одной из главных угроз целостности России…

Теперь это уже далёкое прошлое, и кулису над тем, что действительно происходило тогда, сегодня уже можно приподнять, ведь все те смутные годы полковник Павел Поповских и разведка ВДВ были в центре самых острых и драматических процессов, участвовали в разрешении кризисов в Приднестровье, Абхазии, Осетии…

Приднестровье. Когда в июне 1992 года шли тяжелейшие бои на улицах Бендер, а молдово-румынские части рвались за Днестр, стремясь рассечь узкую полоску земли, посмевшую восстать против румынизации, когда со всей России пробирались сюда добровольцы, чтобы с оружием в руках отстоять независимость Приднестровья, тогда на аэродроме Тирасполя сели тяжелые “Илы”, из чрева которых на приднестровскую землю начали сходить крепкие, коротко стриженные люди в десантных камуфляжах без знаков различия. Это высаживался батальон “спецназа” разведки ВДВ. Именно ему была поставлена задача остановить геноцид русскоязычного населения, прекратить войну, охладить пыл румынских вояк. Уже на следующий день батальон убыл в Бендеры.

В те дни в городе зверствовали румынские снайперы. Они получали деньги за каждого убитого, независимо от пола и возраста. Им была поставлена задача сеять ужас и панику среди жителей города, морально сломить их, вынудить бросить всё и бежать, куда глаза глядят. Пули настигали людей на улицах и в квартирах, в очередях за продуктами и на ступеньках больницы. Казалось, никто не сможет остановить этот террор. Но по решению невысокого сухощавого полковника, командовавшего русским спецназом, его бойцы ночью тайно вышли на улицы. Районы действия снайперов были поделены на квадраты, в них было организовано наблюдение, оборудованы засады и огневые позиции. И началась охота. Бесшумная, беспощадная смерть настигала “румын” в самых неожиданных местах. Кто-то умирал с заряженной винтовкой у окна, выцеливая очередную жертву. Кто-то — оборудуя на крыше позицию для стрельбы. Кто-то, чистя винтовку в глубине схрона-убежища… Среди “румын” началась паника. Их активность резко упала, а вскоре и вообще сошла на нет. В течение всего двух суток город был очищен от снайперов, а чтобы румынам и впредь неповадно было терроризировать гражданское население, спецназу была поставлена задача провести акцию возмездия. Ночью на передовую ушли бойцы с “винторезами” — бесшумными снайперскими винтовками. А в глубокий тыл просочились разведгруппы. Эту ночь можно назвать “черной” для “румын”. Молчаливая страшная смерть настигала их повсюду. Умирали часовые, оседали с дырками во лбу дежурные расчеты и наблюдатели. Мешками валились беспечные ночные гуляки. А в тылу румын взрывались опоры силовых линий, взлетали в воздух подстанции и трансформаторные. На следующий день Молдова запросила перемирия…

Абхазия. Мир этой истерзанной войной республике принесли все тот же полковник Поповских и спецназ разведки ВДВ. Именно Павел Яковлевич был одним из тех, кто разрабатывал план миротворческой операции, кто принял на себя всю полноту ответственности за ее проведение. И всегда рядом с ним были его “спецы”.

…ВВС Грузии начали расстреливать баркасы и суда с российскими беженцами, спасавшимися из захваченного грузинской солдатней курортного Сухуми. “Су-25″ с грубо намалёванными поверх советских звёзд “шестерёнками” — эмблемами ВВС Грузии стали ангелами смерти для ни в чем не повинных женщин, детей, стариков, которых морем вывозили из сухумских санаториев. И вновь за поруганную честь России, за пролитую кровь встал “спецназ”. Министр обороны России Павел Грачёв на свой страх и риск приказал “очистить небо” Абхазии. И выполнение этой задачи поручили “спецназу” ВДВ, потому что оперативно перебросить в Абхазию системы ПВО тогда не представлялось возможным.

И было утро, когда в неравной дуэли сошлись человек и самолет. Первая “Игла” “захватила” солнце и улетела в никуда. Грузин, обнаружив запуск ПЗРК, тут же выполнил боевой разворот и занял позицию для атаки. Он был опытным асом, этот грузин. Один из лучших штурмовиков советских ВВС. Два ордена за Афган…

До ракетно-бомбового удара оставались считанные секунды. Надо было бежать, спасаться. Значит, вновь долгие дни поиска, засад. Значит, вновь потопленные корабли и выброшенные на пляж детские трупы… И, стиснув зубы, спецназовец схватил вторую “Иглу”. Это было безумие, но прямо из глубины комнаты какого-то санатория, чтобы точно избежать “козырьком” балкона засветки солнцем, капитан выполнил пуск. Он знал, что в таком замкнутом пространстве будет неминуемо обожжен пламенем стартового двигателя, что в случае повторного промаха у него не останется ни одного шанса выжить. Но он был “спецом” и не умел отступать… Ракета метнулась к жирной серо-зеленой “мухе” грузинского штурмовика — и через мгновение тот исчез в ослепительной вспышке. Тело лётчика через пару дней море лениво выбросило на один из пляжей у Нового Афона… Больше никто не топил корабли с беженцами…

Учебник был написан и снова стал бестселлером специальной военной литературы. А Павел Яковлевич со всем жаром сердца и энтузиазмом взялся за новое дело — создание “Союза десантников” — организации объединяющей ветеранов ВДВ. Возглавил первый “Союз…” легендарный командующий ВДВ Владислав Ачалов. Именно при нём “Союз десантников” стал грозной политической силой, с которой начали считаться политики. Именно “Союз десантников” провёл знаменитый митинг на Поклонной горе против разрушения Армии “мебельщиком” Сердюковым. Именно жёсткая позиция “Союза десантников” заставила его отступить и извиниться перед Героем России начальником рязанского училища ВДВ Андреем Красовым. И сегодня “Союз десантников” одно из самых авторитетных ветеранских объединений России. И его “душой” был и остаётся невысокий, собранный, худощавый человек — Павел Яковлевич Поповских. Настоящий человек — легенда. Герой НАШЕГО времени…
Владислав Шурыгин

Легенды ВДВ Вечная память !Поповских Павел Яковлевич,Слюсарь Альберт Евдокимович

PA020118

Older   

"СВИРЬ" is powered by WordPress | Entries (RSS) and Comments (RSS)| Partnerprogramm Theme